Общественно-политическая газета
Сейчас в Баку 16:21

главная | хроника | политика | экономика | точка зрения | общество | за рубежом | культура | спорт
медицина | образование | история | простые вещи | телегазета | интервью | турклуб | за горизонтом | люди | очерк | природа

Кактусы, текила и шляпы-сомбреро

Непарадный портрет мексиканской жизни

02.03.2013   турклуб  

О.БУЛАНОВА
  Кактусы, текила и шляпы-сомбреро  

Считается, что у каждой страны есть какие-то основные ее признаки, которые можно описать в нескольких словах, втиснуть ее в скупые рамки этнических стереотипов. В случае с Францией это Эйфелева башня, абсент и мушкетеры, в случае с Германией - Гитлер, вылизанные улицы и квашеная капуста... А в случае с Мексикой? Наверное кактусы, текила и шляпы-сомбреро.

А что же на самом деле? На самом деле не все, что считается кактусом, оказывается им при ближайшем рассмотрении. Например, голубая агава. Это из нее, а вовсе не из кактусов делают текилу. А широкополые сомбреро? Их уважают лишь местные "ковбои"- чаррос, под натиском глобализации превращающиеся буквально в фольклорных персонажей. Городские мексиканцы, индейцы центра и юга страны, и даже жители северных штатов Мексики давно носят шляпы другого фасона. Так что все это мифы...

А что правда? Огромная страна - 105 миллионов жителей, самая большая среди испаноязычных стран и уступающая по культурному разнообразию, пожалуй, лишь Индии. Мексика настолько огромна и разнообразна, что рассказать обо всей стране - все равно что попытаться рассказать обо всей России или той же Индии. Поэтому остановимся лишь на столице - Мехико. И остановимся без туристических красот, потому что парадные портреты, предлагаемые турфирмами, уже порядком надоели.

"Город надежды", как до сих пор называют Мехико с подачи его предыдущей администрации, избравшей эти слова его девизом, не способен оставить равнодушным никого. Это или любовь, или ненависть - с первого взгляда и до последней минуты. Когда-то здесь, на острове посреди озера, высились величественные постройки древних зодчих: дворцы и пирамиды Теночтитлана, столицы империи ацтеков. Время, не без помощи алчных и кровожадных пришельцев из Старого Света, превратило их в развалины. А жители города уже несколько веков спустя в свою очередь довершили начатое. Только несколько лет назад властям Мехико удалось очистить ряд районов исторического, или, как его саркастически называют некоторые горожане, "истерического" центра от назойливых крикливых торговцев, ежедневно оставлявших на колониальной брусчатке горы своих товаров, порождавших невыносимую толчею.

Да, Мехико - далеко не самая опрятная столица. Впрочем, местные жители и люди, посвященные в тонкости здешнего жаргона, не испытывают больших иллюзий по поводу города, в котором живут. В переписке по электронной почте или с помощью смс, а то и просто в разговоре они частенько называют его "эль-дэфектуосо", т.е. несовершенный, испорченный или бракованный. Дефективный, одним словом. Такова ехидная народная поэзия, позволяющая себе обыгрывать подобным образом аббревиатуру официального названия мексиканской столицы, Федерального округа, звучащую по-испански как Дэ- Эфе.

Вообще, чтобы хоть немного приблизиться к пониманию местных реалий, без чего просто невозможно адекватное освещение мексиканской жизни, необходимо посвятить некоторое время изучению народного языка. Неизменно креативный ум мексиканца безостановочно преобразует слова классического кастильского наречия, завезенного в эти края алчными конкистадорами. И они, не сопротивляясь, утрачивают первоначальный смысл или форму и становятся непонятными даже урожденным испаноязычным гражданам из других стран Латинской Америки.

Ни в одном, даже самом пухлом испанском словаре, вы не найдете слова "компер". Тем не менее оно существует и ежедневно произносится в Мехико миллионы раз. Если вы достаточно прозорливы, конечно, можно догадаться, что это результат бесхитростных манипуляций с выражением "кон пермисо", с помощью которого здесь просят разрешения пройти или какое-либо иное действие. Другой пример. Услышав в первый раз фразу "Но тенго лана", можно очень здорово смутиться подобному признанию, которое в соответствии с классическими нормами испанского переводится как "У меня нет шерсти". А ведь этот мексиканец всего лишь хотел сказать, что у него нет денег. (Когда- то именно овечьей шерстью, то есть баранами, расплачивались вместо денег, и наличие большого стада автоматически делало мексиканца богатым.)

Мехико - один из самых больших городов мира. И самый населенный. Он задает бешеный ритм жизни. В этом с ним сравнятся, пожалуй, только Нью-Йорк, Токио или Москва. Но не все жители мегаполиса носятся по улицам как угорелые, не замечая красоты, таящейся в Мехико. Некоторые проводят большую часть дня, практически не сходя с места. Среди таких неспешных "философов" - чистильщики обуви болерос. Они, бесспорно, являются одной из особых примет города, способной потягаться в узнаваемости с другими неподвижными символами, такими как "Ангел независимости", ставшим эмблемой города. Точнее, это памятник непосредственно Независимости в виде ангела на высокой колонне.

Кстати, мексиканцы обожают свою историю и всячески ее запечатлевают. Тут и там памятники Колумбу и последнему индейскому вождю Куатемоку, генералам - героям борьбы за независимость Морелосу и Бандерасу, любимейшему президенту прошлого Бенито Хуаресу... Его именем названы центральная авенида (улица), район города, станция метро, аэропорт; его портрет - на денежных банкнотах.

А дальше, что называется, со всеми остановками: на фронтоне перед ареной для корриды представлены знаменитые тореадоры, в университетском кампусе - просветители, начиная с Данте Алигьери и кончая современными ректорами. По обеим сторонам проспекта Реформ - миссионеры, ученые, генералы, политики. В здании аэропорта - полсотни бюстов тех, кому признательна авиация, начиная с братьев Райт. Просто позавидовать можно! Перед зданием Министерства общественной безопасности - бронзовая фигурка мексиканца в широкополой шляпе, с ружьем, коротким мачете и масляным фонарем в память о том, что в 1792 г. появилась полиция (к слову, других, не бронзовых, блюстителей порядка в городе не очень видно). На Главпочтамте барельефы напоминают, когда здесь начала действовать сухопутная почта (1580 г.), морская (1756 г.), межконтинентальная (1766 г.). И по всему городу - множество обнаженных женских фигур как иллюстрация целомудренного эротизма - особенно хороша Мексиканская Диана в струях фонтана. После удручающе скучных металлических наворотов и бесформенных гранитных чушек уличного модерна Европы здесь - царство гармонии.

То же самое, кстати, и с архитектурой: никого не волнует разностильность, да и вообще отсутствие стиля - цельность общего не нарушится, если каждый фрагмент выполнен искусно. Сразу вспоминается сакраментальное: архитектура - это застывшая музыка. Среди этой "застывшей музыки" невольно засомневаешься: а было ли страшное мексиканское землетрясение 1986 г., когда центр города, казалось, провалился в преисподнюю?

Эстетичность у мексиканцев в крови. У них вполне может сидеть пятно на костюме или рубашке, но обувь непременно должна сверкать, как пять минут назад отчеканенный песо. Даже в сознании бедняка обувь - это зеркало души, мыс надежды на процветание и обеспеченное будущее для себя и своей семьи. Так что женщины типа Катерины из фильма "Москва слезам не верит", которая не любила мужиков в нечищеной обуви, в Мексике вообще и в Мехико в частности будут просто счастливы.

Мехико занимает первое место в мире по количеству проводимых здесь митингов и манифестаций, которым так "радуются" местные автомобилисты. Причем каждая общественная или политическая группа обладает своим особым стилем. Безудержный максимализм абитуриентов, не сдавших экзамены и не поступивших в университеты; невероятное упорство представителей крестьянского движения штата Веракрус "400 поселков", которое уже сколько лет требует отставки своего сенатора, протестуя нагими и в жаркие летние дни устраивая купания в фонтанах в центре... Но никому из них не удалось переплюнуть сторонников бывшего кандидата в президенты Мексики от левой коалиции "За всеобщее благо" Андреса Мануэля Лопеса Обрадора. Лет десять назад они полтора месяца простояли палаточным лагерем на восьмикилометровом отрезке одного из центральных проспектов Пасео-де-ла-Реформа, добиваясь пересмотра официальных итогов выборов. Грандиозно, не правда ли? Впрочем, каков город, таковы и поступки.

Грандиозный многомиллионный город пьянит своими гигантскими размерами, и в нем поначалу легко потеряться. Спрашивать дорогу - авантюра даже в дневное время суток. Мексиканцы так устроены, что непременно пустятся в подробные объяснения, даже если не знают точного направления. (Кстати, эта привычка - очень заразная, так, по крайней мере, утверждают побывавшие в Мехико туристы.) Однако если набросок словесного плана местности начинается с протяжного "Ииихоле!" (чем-то похожего на наше "Ой да-а-а!" - типа "Ну и задачку вы мне задали!"), после лучше расспросить еще одного прохожего. Но что делать, если их двое, и в ответ на вопрос, где находится то-то и то-то, они показывают в разные стороны? Найти третьего, а потом пойти, куда ноги выведут. Или купить карту.

Впрочем, и карта вам - помощник слабый. Мехико-сити административно разделен на 37 районов (делегасьонов), в каждом из которых по несколько десятков колоний, и как все это называется - не знает никто. А уж где какой номер дома - это вообще загадка. В этом плане мехиканцы очень напоминают бакинцев. Тут можно родиться, но где улица какого- нибудь Мамеда Мамедова - тебе даже под пыткой не скажут. Так и в Мехико. Ничуть не лучше будет обстоять дело, если вы не поедете куда-нибудь, а просто напишете в это "куда-нибудь" письмо. Памятуя о делегасьонах, колониях и прочих прелестях, на конверте необходимо указывать индексы, для каждой колонии свой (а их тоже никто не знает), иначе получится на деревню дедушке - в городе улиц имени только Льва Толстого четыре, а президента Хуареса - более ста. Наряду с традиционными многоэтажными жилыми домами в городе множество вилл (конечно, с крохотными участками), но основной жилой единицей является унидад. В среднем унидаде 19 пятиэтажных (без лифта) двухподъездных домов, просторная территория огорожена высоким бетонным забором, у ворот - охрана. Жильцы здороваются друг с другом, по газонам мамы катают детские коляски, а по вечерам мальчишки гоняют мяч, и возле бездействующего фонтана собираются шахматисты - почти физически ощущаешь аромат утрачиваемого бакинского очарования. А еще бывают и другие виллы - на северо-востоке, вокруг гольф-клуба. Очень миленькие виллы. Стоимостью по 2-3 миллиона долларов. Ошарашивает однозначно, особенно если посмотреть на размер - такой же маленький, как и у более дешевых вилл.

Мехиканцы могут ошарашить и совсем простыми средствами. Например, можно зайти в магазин и на овощном прилавке обнаружить какие-нибудь невзрачные цветы типа ромашки. На вопрос, что делают цветы рядом с картошкой, можно услышать безапелляционное: "Здесь едят все!" Действительно, здесь едят все, особенно вегетарианцы. Цветы тыквы, ромашку, маргаритки... Но ведь вегетарианцами дело не заканчивается! Для любителей нетривиальных источников белков имеются жареные или вяленые кузнечики и черви, живущие на толстых мясистых листьях магея (растения из семейства агавовых), попадающих либо на сковородку, либо в бутылку с мескалем (спиртной напиток, производящийся из некоторых разновидностей агавы). Хотя в столице их еще придется сильно поискать, а вот в штатах Тласкала или Оахака - всегда пожалуйста. (Кстати, настоящую текилу очень трудно найти за пределами Мексики.)

А уж как повеселиться любят эти всеядные люди! В Мексике если праздник - то на целый месяц. Особенно отчетливо это заметно с сентября по январь, когда праздничное убранство появляется на улицах за несколько недель до торжественной даты и остается там еще на такой же срок после нее. С начала сентября практически все без исключения населенные пункты окрашиваются в цвета национального флага. Ведь 15 и 16 сентября здесь отмечаются "фиестас патриас" - дни начала борьбы за независимость. ("Дни начала" - обратите внимание. Не окончание, то есть окончательную победу, а дни начала! В этом - все мексиканцы!) После бурных гуляний, сопровождаемых радостными криками "Вива, Мехико!" (к этим двум словам часто добавляется грубоватое, но такое неизбежное "кабронес", что в мягком переводе означает "ишаки", ну или "козлы" - на русском сленге), национальный триколор в витринах магазинов и ресторанов постепенно потухает, и на его месте то тут, то там появляются улыбающиеся черепа и пляшущие скелеты. Непуганый путешественник подумает: "Дни начала" ни к чему не привели, все пропало, теперь отмечают "Дни конца", то есть дни поражения. Но не тут-то было! Это на самом деле грядут "Дни мертвых", но связаны они не с концом "начала дней". И эти дни в начале октября начинает чувствовать каждая бродячая собака. Этот праздник - тоже не один день, это именно дни - 1 и 2 ноября. Однако, как и его сентябрьский "предтеча", он оставляет свои следы вплоть до начала декабря, перехлестываясь с начинающимся еще в предпоследний месяц года украшением мегаполиса к рождественским и новогодним праздникам. Если же говорить о достопримечательностях Мехико, и снова без парадного портрета, то стоит посетить... метро. Это что-то невероятное! Смешные оранжевые составы на надувных колесах, движущиеся по особым желобам, - это вам не рельсы, это круче! Цены - такие же смешные, особенно в сравнении с европейскими или московскими. Хотя, пожалуй, мехиканское метро бакинцев не так уж сильно насмешит - у нас все-таки цены приемлемые более чем, хотя и дороже мексиканского на чуть-чуть, настолько, насколько манат дороже доллара. Но это опять же для кого как: по мексиканским меркам - не так уж и дешево, для туриста - бесплатно, потому что ну что такое 20 центов?! Зато совсем не смешит, а умиляет эксклюзивное право входа в первые вагоны в час-пик лишь для женщин и детей. А еще здесь в вагоне метро задумываешься о подлинной этимологии слова "субтропики". Судя по изнеможенным лицам и жестам пассажиров, протирающим тыльной стороной ладони или платочком пот со лба, здесь действительно жарко, и это не каприз избалованного прохладой кондиционированного европейского метро пассажира. Почему так? Из-за экономии? Из-за нищеты? Да нет, из-за здорового прагматизма: ну перетерпим часок, зато не будем платить за кондишн из своей зарплаты.

Запущено метро сравнительно недавно - в 1967 г., проезд стоит одинаково, вне зависимости от расстояния, а расстояния в Мехико фантастические. Метро было призвано решить транспортные проблемы. Потому что в этом гигантском городе выезжать на встречу необходимо за час до высчитанного времени отъезда, и все равно на полчаса опоздаешь. Особенно если едешь на автобусе. Они преимущественно частные, очень мобильные, передняя дверь всегда открыта, так что высадка-посадка происходит почти что на ходу. Кстати, в автобусах такая же смешная плата, как и в метро.

Но, пожалуй, самая главная достопримечательность мексиканцев - национальная гордость. Не путать с гордыней и национализмом. Самая простая бедная домохозяйка с окраины Мехико будет даже не с гордостью, а с искренней радостью восклицать: "Какое счастье, что я мексиканка!" Мексиканцы не говорят о себе - нация, говорят - раса: бронзовая раса, космическая раса. Одна из станций метро называется "Раса", рядом - монумент "Раса". 12 октября отмечается "День расы". Народы американского континента в разных его частях формировались по-разному, общей была лишь точка отсчета - открытие Колумба (с точки зрения европейцев, разумеется). В Северную Америку переселенцев, преимущественно англичан, влекло "жизненное пространство" (в терминах прошлого века), поэтому приплывали они семьями, всерьез и навсегда: захватывали и колонизировали новые земли, а индейцев оттесняли или уничтожали, но ни в коем случае с ними не смешивались. Белые и образовали костяк будущей нации. А Южная Америка манила пришельцев - в основном - испанцев, прежде всего сказочными богатствами ацтеков и инков, их золотом и серебром. А колонизация земель представлялась нереальной из-за губительного климата прибрежной сельвы. Поэтому сформировался тип конкистадоров-авантюристов, устремлявшихся сюда за "быстрой фортуной" без жен, детей, невест, оставшихся в Испании. Разумеется, набеги затягивались, молодость требовала своего, а женщин, кроме индеанок, не было. Дальнейшее понятно. В корне почти каждого мексиканского генеалогического древа обнаруживаются насильник-испанец и покоренная индеанка. Сам Эрнан Кортес, 34- летний рыжебородый предводитель первой Конкисты (с 1519 г.), заимел детей-метисов. Не отставали и сподвижники. А ведь приплыли они, чтобы мечом и крестом подчинить индейские земли испанской короне. Ну и пограбить, конечно. Так, замешанная на крови, слезах, любви, проклятиях, рождалась новая раса. Индейское не уничтожалось, как на севере, а впитывалось и развивалось. Вот почему Мексика многое подарила Старому Свету: кукурузу, фасоль, хлопок, томаты, какао, ананасы, авокадо, перец и еще десятка два наименований - это выбито на бронзе в Национальном дворце (о сифилисе, правда, забыто): "Несомненно, век был жестокий, но не надо представлять все слишком одномерно. Наш университет основан в 1553 году, на 80 лет раньше Гарвардского, первенца США".

Сближению завоевателей и побежденных способствовало и отсутствие этнического неприятия: в самих испанцах преобладает южный замес - древние иберы (чем не ацтеки?), карфагеняне, мавры, - едва сдобренный голубой кровью северян-кельтов. Отсюда близость темпераментов, цвета кожи и волос. Отсюда близость и двух других культур - мексиканской и азербайджанской (в Мексике тоже есть азербайджанская диаспора, маленькая, правда, но чудесно вписавшаяся). Испанский язык, как уличная латынь, относительно легок в усвоении (не то что английский с его наворотами). Сегодняшние мексиканцы - это метисы, европейцы (в основном испанцы), индейцы, и ни противоречий, ни неприязни между ними нет.

Борьба за независимость от Испании началась в сентябре 1810 г. знаменитой "ночью крика" священника Мигеля Идальго, этнического испанца. "Мексиканцы не хотят быть ни испанцами, ни индейцами, а только обоими вместе", - утверждает нобелевский лауреат Октавио Пас. Две расы в одной - это уникальный исторический эксперимент, мексиканцам есть чем гордиться. Особенно на фоне того, что широко разрекламированная американская "плавильня" пока выдала на-гора лишь "политкорректность", но не "сплав" белых, афроамериканцев и латинос. Кстати говоря, именно оттуда, из голливудской "фабрики грез", распространяется по миру портрет бандита-латинос, кровожадного, безжалостного, дикого. Невольно этот "фоторобот" держат перед собой и туристы, общаясь со своими новыми мексиканскими знакомцами. Горящий взор, вспыльчивость, агрессивность - этого предостаточно не только среди обычного рабочего люда, но и среди профессуры. Испанские гены не спрячешь, да и зачем прятать, что же в них плохого? Тем более, что это "наше". В смысле "ихнее". А сойдешься поближе, пообщаешься полчаса, вечер, пару дней, и непременно обнаруживаешь доброжелательность и открытость, мягкость и деликатность, честность и необязательность, философическую ленцу и неторопливую рассудительность, терпимость и терпеливость. Гены праматери-индеанки - тоже "наше". К патриотизму мексиканцев призывать не надо, они и без того знают, что "Мексика - лучшая страна в мире", бедновата, правда, потому и приходится (именно приходится) перебираться в Штаты за длинным рублем. В смысле долларом. Но вот, например, боксер Оскар де ла Хойя, знаменитый "золотой мальчик", давно натурализовавшийся и ставший американским миллионером. Так он, не боясь скандала, на олимпийский ринг выходил под двумя флагами: американским и мексиканским.

Кроме этого Мексика еще и "самая католическая страна": во время визита Папы по пути его следования встало под благословение пять миллионов человек (по данным газет), а за неделю до того в Канаде на всемирный молебен католической молодежи собралось 200 тысяч - чувствуете разницу? Кафедральный собор столицы находится на центральной площади Соколо (официально - площадь Конституции) рядом с Национальным дворцом. Это величественное здание с высоким двухбашенным фасадом в стиле испанского барокко с какими-то еще архитектурными довесками. Но главная святыня - не кафедрал, а храм Марии Гваделупе, расположенный в предгорьях северо-востока столицы. По преданию здесь в 1531 г. индейцу Хуану Диего явилась Богородица, и это резко ускорило христианизацию края. В итоге Мария Гваделупе стала самой почитаемой святой всей Мезоамерики - у большинства мексиканок одно из двух имен - непременно Мария. На месте чуда тогда же построили храм и много раз его перестраивали, а с расцветом современной моды на массовые молебны рядом соорудили "самый вместительный собор мира".

В новой базилике все нетрадиционно: крыша-шатер накрывает полуовальный с партером и балконом зал на 15 тысяч человек, привычного алтаря нет, икон только две - Иисус и Мария, вдоль стен закреплены государственные флаги нескольких десятков стран. Брачную церемонию на сцене практически не слышно, да толпе зрителей она и неинтересна. За стенами своя жизнь: вот просящие помощи у Богоматери прямо от входных ворот на коленях преодолевают метров двести до храма; вот группа девочек в белом, приехавшая на автобусе из провинции, распевает псалмы; и вся церковная территория заполнена множеством людей, хотя день - не праздничный. При этом индейское язычество и христианство вполне мирно уживаются друг с другом. В сохранившихся семьях этнических майя для многих истинно верующих католиков Пернатый Змей, Кукулькан - главное божество древности - отнюдь не исчез и даже не потерял своей значимости, старое как-то гармонично разместилось в новом. Жаль, что не столь гармонично новое вписывается в экономическую и социальную жизнь мексиканцев.

Еще Мехико, как и любой другой мегаполис, - это царство прагматизма. Однако стоит лишь отъехать отсюда на несколько сотен километров, например в какое-нибудь селение индейцев-тепеуа, как картина радикально меняется. Здесь уже свято верят, что в один из соседних поселков по ночам приходит светловолосый гринго, который ворует и ест детей, и боятся, что однажды ночью он может сбиться с пути и заглянуть сюда. (И это при условии, что в каждом доме есть телевизор.) Здесь убеждены, что Мехико - это злой город, и люди приносят оттуда СПИД. Причем не как-нибудь, а в банках с "кока-колой" (о настоящих путях передачи вируса здесь, разумеется, понятия не имеют). И это опять же при условии наличествующего телевизора.

Это твердое убеждение не мешает, однако, использовать прохладительный напиток в религиозных ритуалах. Причем, если достать "колу" к важному празднику по тем или иным причинам невозможно, спиритуальные лидеры общины проводят весьма сложные калькуляции, чтобы узнать, какое количество напитков других марок может адекватно ее заменить.

Эти народные целители, на плечах которых лежит такая большая ответственность за всю общину, - тоже не "простые" люди. Ведь знахарем не рождаются, но становятся те, кому посчастливилось найти какой-нибудь археологический артефакт. Благо, мексиканская земля до сих пор весьма богата на урожаи подобного рода. Считается, что именно благодаря найденной древней статуэтке или керамическому сосуду, человек получает магические способности. На протяжении оставшейся жизни эта, как они ее называют, "реликвия" бережется пуще зеницы ока. И в этом тоже - все мексиканцы! По материалам журнала "Эхо планеты"

02.03.2013   турклуб  

Просмотров: 1203

Loading...



реклама

это интересно
Loading...