Общественно-политическая газета
Сейчас в Баку 04:57

главная | хроника | политика | экономика | точка зрения | общество | за рубежом | культура | спорт
медицина | образование | история | простые вещи | телегазета | интервью | турклуб | за горизонтом | люди | очерк | природа

Мода ХХ века

Ни в один период истории человечества все вокруг не менялось так быстро. Часть 13

15.10.2011   простые вещи  

О.БУЛАНОВА
  Мода ХХ века  

Сегодня мы поговорим о моде второй половины 40-х годов. Напомним основные характеристики предыдущего стиля - предвоенной и военной эпохи: параллельно с костюмом, испытывавшем на себе сильное влияние военной формы, в начале 40-х годов имелись и длинные многослойные юбки, которые вроде бы при условиях недавнего глобального кризиса не должны были появиться, однако появились. В моде были и пышные банты, причем самым писком моды были банты в полоску. Полоски вообще были везде и самые разные: широкие и тонкие, ровные и прерывистые, черно-белые и разноцветные. Вообще стиль начала 40-х годов и первых лет войны напоминал латиноамериканские одежды. Истинные модницы продолжают копировать наряды голливудских звезд и уже учатся подбирать помаду и другую косметику в тон одежде. Именно в начале 40-х годов губная помада становится многообразной по цветам и насыщенности, приобретает консистенцию, похожую на современную. Но все это, естественно, лишь на Западе, в СССР - ни-ни!

Впоследствии с косметикой, как выразилась, правда, по другому поводу, героиня фильма "Москва слезам не верит", получилась "напряженка" - косметика стала непозволительной роскошью. Первыми изобретательность в русском стиле "голь на выдумки хитра" проявили итальянки, начав подкрашивать губы вином (кстати, попробуйте подкрасить губы современным вином - вряд ли что получится), а брови - жженым деревом, часто пробковым, или костью, а за ними такая своеобразная косметика "а-ля натюрель" перешла и в другие страны Европы. Лишь в США промышленность продолжала выпускать косметику - хотя и ограниченными партиями, и фотохроника тех лет запечатлела американок с подведенными глазами и аккуратно накрашенными губами. Но, поскольку импорт ненужных - с точки зрения европейских военных правительств - вещей был запрещен, модницы Европы (о Советском Союзе речь вообще не идет) не видели настоящей помады и теней до конца 40-х годов.

С конца 1942 года в моду входят белые воротнички и манжеты на цветных рубашках. Причем характерно, что не только в женском костюме, но и в мужском. Это тоже следствие повсеместной экономии: шить белые блузки и рубашки было не из чего, а выглядеть элегантно и аккуратно хотелось независимо от военных условий и реалий.

Буквально за пару лет с начала войны самой распространенной одеждой не только в армии, но и в гражданском обществе стала униформа. Причем носили ее как мужчины, так и женщины. Строгие военные костюмы женщины надевали, даже отправляясь в кинотеатр или ресторан, подчеркивая свою принадлежность к армии и готовность жертвовать всем ради победы.

Париж, бывший к началу войны мировой столицей моды, занят теперь солдатами Третьего рейха, магазины, модные ателье, текстильные и швейные предприятия закрыты, а парижские модельеры вынуждены одевать дамочек, близких к "верхам" оккупационного правительства и коллаборационистов - чьих-нибудь жен и любовниц.

Промышленность Европы перешла на Госплан. Больше всего сложностей и ограничений было в Англии. Жесткое планирование там было введено во всем: от самих моделей одежды до ее количества на "душу населения". Любопытно, что знаменитое течение "прет-а-порте", т.е. мода для масс, родилось именно в 40-х годах в Англии, когда модельеры, закройщики, портные были призваны на военную службу и их обязали разрабатывать одежду для экономичного массового производства. Даже элегантный и всегда бывший на пике моды журнал Vogue демонстрировал на своих страницах приверженность стилю минимализма в крое и мелкому рисунку на тканях. Как в таких условиях британским модельерам, которым пришлось действовать строго в рамках программы военной экономии, удавалось что-то придумывать, уму непостижимо! Однако даже в столь сложную для модной индустрии эпоху нашлись таланты, сумевшие удовлетворить нужды модниц в стильной одежде. В результате на свет появилась особая "военная" коллекция, куда вошло аж тридцать четыре предмета женской одежды, при этом невероятно экономичных с точки зрения производства и позже официально одобренных Министерством торговли Великобритании. Эти модели следовали общему стилю минимализма, обусловленному военными лишениями: жакеты были облегающими, юбки - короткими, использование тканей - минимальным. Создавая такую одежду, дизайнеры экономили на всем, даже на пуговицах, число которых было сведено к трем. Власти Великобритании, стремясь к экономичному расходованию материалов, ввели запрет на использование "лишних" украшений одежды, карманов и даже декоративной строчки - нитки тоже экономили. Лишились женские костюмы и платья и манжет. Исчезли вещи от кутюр, выпуск одежды стал массовым, стиль - единым.

Еще один девиз, родившийся в те годы в Великобритании - "cмешивай и подбирай". Он привел к тому, что консервативный классический английский женский костюм, с одинаковыми по цвету и фактуре жакетом и юбкой, теперь мог состоять из предметов, сшитых из разных по типу и расцветке тканей. Обувь вообще стала невероятным дефицитом. Женщины Европы узнали, каково носить туфли из дерматина на деревянной подошве, да и такой вариант был роскошью. Для них знаменитые туфли с открытым носом, которые продемонстрировала Ингрид Бергман в фильме "Касабланка", стали признаком моральной деградации и были отвергнуты как несоответствующие времени.

Да и в США в начале 1942 года Правительственный комитет Военной промышленности выпускает знаменитый закон L-85, согласно которому использование натуральных шерстяных и хлопчатобумажных тканей допускается только для нужд военного ведомства, а гражданским лицам рекомендовали использовать вискозу и ацетатный шелк, пользоваться минимумом ткани и отказаться от декоративных изысков. Однако женщины в США последствия перевода экономики на военные рельсы ощутили в меньших масштабах по сравнению с европейками. Об этом говорит тот факт, что 1943 году на суд модниц США были вынесены аж целых три модных стиля: платье-рубашка, напоминающее военную форму, рабочий стиль (для женщин - брюки с завышенной талией и блузки, напоминающие укороченные курточки) и третий вариант - спортивный стиль. Каким-то непостижимым образом эти современные веяния уживались с традиционной привязанностью американок (особенно на юге страны) к корсетам и шляпкам в стиле Скарлетт О'Хара. Непринужденно смешивая, казалось бы, не сочетаемые вещи, американки умудрялись выглядеть стильно, и даже дошедший к 1943 году в Америку английский вынужденный девиз "смешивай и подбирай" не нарушил гармоничного облика американской модницы середины 40-х годов.

Америка вообще очень своеобразно пережила войну: вся эта "возня" на Тихом океане и в Европе представлялась американцам просто чередой бессмысленных жертв и ненужной крови. Все это было далеко от них, это была чужая война. Поэтому трагедия в Перл- Харбор оказалась необъяснимой. "Что им от нас надо? Что мы им сделали?" - недоумевали американцы, подразумевая японцев. Характерно, что романтический ореол витал не над воинами-защитниками (как в Европе и Советском Союзе), а по-прежнему над гангстерами, в том числе и на экране, а на эстраде блистала мафиозная звезда Фрэнка Синатры и его жгуче-черной жены Авы Гарднер.

Американки традиционно продолжали и во время войны подражать своим кинозвездам: они все больше раздевались в противовес европейкам, которые в начале 40-х носили на себе большое количество ткани, их костюмы были весьма закрытыми. Это "раздевание" началось с длинных черных перчаток: меланхолический стриптиз кинодивы Риты Хэйворт в хите 40-х "Гильда", наверное, был самым сильным потрясением для мужчин- американцев того времени. Рыжеволосая Хэйворт успешно и достойно продолжила стиль Джин Харлоу: она пела, танцевала и эротично покачивала бедрами. Сейчас ее бы назвали синтетической актрисой. Ее красоты и обаяния хватило на то, чтобы стать не только секс- символом своей эпохи, но и первой секс-бомбой - в прямом и переносном смысле. Военные, перед тем как попробовать первую атомную бомбу на людях, производили испытания атомной боеголовки на атолле Бикини и назвали эту первую бомбу самым близким и нежным именем, которое грело их одинокими ночами на базе - "Гильда".

Впрочем, слава Хэйворт быстро прошла - потому что она была для своих соотечественников именно символом, иконой стиля, а не актрисой и уж точно не реальным человеком. Неудачные роли, рождение детей, смена цвета волос - все эти "мелочи" не годились для создания легенды. "Все мужчины влюбляются в Гильду, а просыпаться им приходится со мной", - так в одном интервью разоткровенничалась актриса. Рита Хэйворт умерла в 1987 году в возрасте шестидесяти девяти лет от болезни Альцгеймера, а легендой, как все знают, впоследствии стала совсем другая женщина - Мэрилин Монро.

В США в конце 40-х вернулся демократичный образ Гибсон Герл. В 20-х годах XX века она стала символом "демократичной моды". Покуда в Европе до войны и в самом ее начале все как порядочные одевались у кутюрье и имели частных портных, гардероб Гибсон Герл состоял в основном из одежды, купленной в универмаге, и носила она эту одежду гордо, ни перед кем не оправдываясь. Ее девизом было: "Что купила, то и ношу". Возвращение образа Гибсон Герл как тенденции в конце 40-х не то что не случайно, а почти мистично. Мистично для кутюрье. И их уже не надо было спрашивать, по ком звонит колокол. Они чувствовали - он звонит по ним. Ведь не только в Европе промышленность перешла на Госплан, но и в далекой от войны Америке. Новый Свет захватила массовая продукция, о кутюрье и частных портных все забыли на долгое время. Забегая вперед скажем, что в послевоенной Европе модельеры (у которых проблемы были теми же - они оказались не у дел) стали тесно сотрудничать с производителями, чтобы совсем уж не остаться на обочине моды. В 50-х, когда различные субкультуры начнут появляться как грибы и у каждой будут свои требования к одежде, эта тенденция только усилится.

Основной тенденцией моды второй половины 40-х стало возвращение к изяществу; женщины, уставшие от войны, вновь вспомнили о своих тонких талиях, светлых волосах, яркой косметике. Словом, случился виток моды назад, к утонченности 30-х. И это было закономерно: женщины стосковались по столь естественному для них желанию выглядеть женственно и красиво.

С 1946 года практически в одночасье вернулась мода на юбки-клеш. Узкие юбки-карандаши и тесные жакеты всем хотелось поскорее забыть, платья-рубашки заменить свободными блузками и вернуть им рюши, воланы, летящий крой и прочие признаки женственности.

Еще одна предпосылка, способствовавшая рождению нового стиля - это гораздо более сильно обострившиеся после войны социальные различия. Женщина должна была выглядеть как своеобразная витрина благосостояния своего супруга (что, в общем-то, было не новым; как вы помните из истории моды, так было всегда и везде). Ежедневное посещение парикмахера и переодевания несколько раз в день (ну точно как в эпоху модерн!) воспринимались как обязательное правило, которому должна была следовать каждая уважающая себя дама. Даже если ты идеальная домохозяйка и у тебя в руках пылесос, все равно, начиная с раннего утра, ты должна была выглядеть безупречно - с полным макияжем, с маникюром и педикюром, на высоких каблуках - даже дома; с прической, уложенной волосок к волоску (и исключительно в парикмахерской).

При этом в моде еще держится эклектика послевоенного положения, но постепенно она утрачивает позиции: выходят из моды вязаные жакеты, платья в мелкий цветочек, узкие рукава, отсутствие манжет, вообще все "минималистические" правила эпохи военного дефицита. Модельер Эмилио Пуччи предлагает ткани с крупным цветочным рисунком; в Америке рождается водолазка. В Европе, правда, еще долго популярна ткань в горошек, но на модных белых блузках вновь появляются манжеты, причем высотой до локтя.

Все эти изменения и, самое главное, чаяния женщин Европы уловил молодой и неизвестный покуда модельер Кристиан Диор и представил миру коллекцию New Look - "Новый стиль". Теперь это название известно всему миру. Можно смело сказать, что 1947 год - переломный год для моды. Именно в этом году женщины всего мира узнали, как выглядит одежда нового стиля.

Но не только восхождением звезды Диора запомнился тот год всему миру моды: в 1947 году начинает возрождаться европейская косметическая промышленность, в парижских косметических магазинах наступил настоящий ажиотаж, и с этого года в женских сумочках навсегда поселяется губная помада. Всего через два года производство выкручивающихся тюбиков было усовершенствовано и поставлено на поток - помада приняла знакомый нам сегодня облик.

В итоге эпоха 40-х годов оказалась четко разделенной на две половины второй мировой: первая половина прошла под знаком тягот и лишений военных лет, зато вторая ознаменовалась настоящей революцией в моде - едва ли не более значимой, чем революция, когда-то произведенная легендарной Коко Шанель. Потому что коллекцию Кристиана Диора Нью лук можно назвать поистине революционной, и она и по сию пору остается не только символом новой надежды послевоенной эпохи, но и образцом для подражания, к которому регулярно обращаются многие современные дизайнеры.

Однако не только Кристиан Диор уловил разлившееся в воздухе ожидание перемен. Еще до него, в победном 1945 году, почувствовав новые тенденции и ожидания чего-то небывалого, Парижский театр моды отправляется в мировое турне - возвращать Парижу репутацию законодателя мод. Однако идея потерпела крах, потому что, во-первых, парижский лоск столкнулся с проблемой послевоенной скудости, во-вторых, изначально не была продумана концепция, и весь показ очень сильно напоминал ситуацию в русской народной сказке, когда герою было велено пойти "туда, не знаю куда". Кроме этого показ был проведен не на людях, а на манекенах. Но в целях экономии материалов манекены стали делать в половину человеческого роста. Представляете себе шикарные парижские наряды на куклах в семьдесят сантиметров высоты? Захочется их вам купить? Вот и большинству не захотелось.

Впрочем, Париж все-таки вернул себе былую славу столицы мировой моды, спасибо Диору. Именно благодаря ему Париж вновь завоевал европейский, да и мировой рынок.

Показ коллекции сезона "Весна-лето 1947" 12 февраля в салоне Christian Dior на авеню Монтень в Париже вызвал бурю эмоций. Любопытно, что изначально представленные Диором две линии носили названия Corolla и Eight, а под названием New Look они вошли в историю благодаря возглавлявшей в то время модный журнал Harper's Bazaar Кармель Сноу, очень влиятельной особы. Метко и четко описав коллекцию как "новый образ", Сноу, тем самым, стала "крестной матерью" легендарного Нью лук. Началась новая эпоха в мире моды.

Эта коллекция, метко названная журналистами "Бомбой Диора", наиболее полно отразила уже созревшую в обществе эстетическую потребность в новых формах одежды. Оказалось, что именно эта коллекция выражает новую потребность европейцев, причем не в сексуальности даже и не в стильности, а в вызывающей, гламурной (как мы бы сейчас сказали) роскоши.

Идеал женщины воплотили в себе женственные платья с прилегающим лифом, покатыми узкими плечами, чуть завышенной линией проймы, широкой юбкой с разлетающимся подолом, удлинившейся на двадцать пять, тридцать сантиметров по сравнению с военной модой, легкие туфли на высоком и тонком каблуке. И, конечно, с гипертрофированно тонкой, затянутой талией. Женщины не шли, а парили, покачиваясь на высоких "шпильках", в обязательных нейлоновых чулках со швом.

Не забыл Диор и о груди - выделив ее и резко подчеркнув. Газетчики использовали выражение "неистово подчеркнутая грудь". Главное в платьях Диора - материал и конструкция. Чтобы выглядеть "на все сто", женщина должна была иметь фигуру, похожую на песочные часы. Это был, в общем-то, классический силуэт, просто доведенный до элегантного максимума. Или же до дерзкого гротеска.

На рубеже 40-х и особенно в 50-е годы женщина напоминала цветок - с пышной юбкой, напоминавшей сказочную юбку балерины, почти до щиколоток (под них надевали легкую многослойную нижнюю - подъюбник, из капрона или сетки, в Советском Союзе - из накрахмаленной марли). Эта юбка стала немаловажной деталью стиля и ее "визитной карточкой" - с огромным количеством оборок, сильно напоминающая крахмальную юбку начала XX века, издающая пленительный звук "фру-фру". При помощи широченных юбок и туго стянутой осиной талии и был достигнут тот божественно красивый силуэт, который сразу же приходит на ум при упоминании стиля Нью лук.

Эта перемена стиля в суровое послевоенное время поразительна, ведь ткани отпускались "по мерке", не больше, чем считалось нужным для скромного короткого платья "без излишеств", да и чулки стоили баснословно дорого. А тут? Ведь на одну только юбку нового стиля требовалось от девяти до сорока метров ткани! Естественно, что эта модная революция вызвала бурное негодование, настоящий скандал, и не только во Франции - группы протеста создавались даже в Америке. Непрактичные с точки зрения здравой логики (и, главное, экономии) творения Диора раскритиковали не только модельеры и активисты, но и власти США и Великобритании. Западное общество разделилось на два четких лагеря - принявших этот стиль истово, как новую веру, и категорически не приемлющих. Доходило до того, что приверженцы скромности в одежде стыдили модниц на улицах, политики призывали их в прессе к экономности и т.д. У Дома Диора стояли пикеты, европейские нины андреевы "не могли поступаться принципами", но все это лишь разжигало страсти.

Во всех этих страстях, в общем-то, не было ничего удивительного: все новое, как правило, поначалу всегда воспринимают в штыки. Аргументы против стиля были крайне разнообразны, Диору ставилось в вину практически все - от дороговизны и транжирства до недемократичности и непатриотичности. Его даже обвиняли в том, что он развращает молодежь своими нескромными нарядами. Хотя что там было нескромного, в этих длинных целомудренных юбках и весьма пристойных декольте? Но как бы там ни было, новую моду было уже не остановить, она покатилась по миру настоящим цунами. Женщины от новой моды просто млели, они страстно вожделели этих волшебных нарядов - женственных, красивых, романтичных, их даже не смущало то, что некоторые модели нужно было носить с отжившим, казалось бы, свое жестким корсетом и подкладкой для "филейной" части. Спрос на диоровские модели был так высок, что бутик в одночасье сделавшегося знаменитым модельера работал до полуночи, чтобы успеть обслужить всех желающих.

Но так как новый силуэт "песочные часы" откровенно противопоставлялся четкому прямому с расширенными плечами силуэту военного времени, то понятно, что он предъявлял и определенные требования к фигуре, которым нужно было соответствовать, если хочешь быть модной: "вынь да положь" тонкую талию, покатые плечи, пышный бюст в сочетании с округлыми, женственными бедрами. До требуемого стандарта женщина свое тело буквально доводила, "лепила из того, что было", подкладывая вату в бюстгальтеры и не ужиная месяцами.

При этом носить диоровские наряды было тяжело - в прямом смысле слова: платья весили от четырех до двадцати килограммов. Повешенные на вешалку, они полностью сохраняли свою форму, словно футляр. Женщина зачастую буквально "входила" в это платье. Это тоже ставили в вину обожаемому всей женской половиной человечества кутюрье.

Однако никакая критика не смогла остановить многочисленных поклонниц Нью лук: через весьма короткое время в элегантных диоровских платьях начали появляться даже королевские особы. Популярность стиля ознаменовала конец эпохи военной экономии - вслед за Диором новому образу начали следовать и другие европейские дизайнеры. Последней на милость молодого, набирающего обороты модельера сдалась Америка: в 1949 году там появилось пальто с расклешенным подолом. На большее Америки пока не хватило. Но это пока...

А в Европе тем временем продолжают возникать все новые и новые силуэты, Диор каждый год представляет свои новинки: H-силуэт, A-силуэт, Y-силуэт, а также силуэт "Тюльпан". К 1954 году он уже стоял во главе своей собственной модной империи: бутики, магазины готового платья, парфюма, белья и украшений.

Современные модельеры поражаются: как мог возникнуть такой успех у молодого неизвестного дизайнера? А успех, как известно, состоит из трех составляющих: талант, тяжкий труд и зигзаг удачи. Таланта было хоть отбавляй, тяжкого труда - тоже, а зигзаг звался Марселем Буссаком. Этот текстильный магнат, согласившийся спонсировать молодому дизайнеру открытие его дома мод, быстро разглядел в парне талант и большое будущее. И магнат не ошибся. Именно благодаря Буссаку Диор не стал экономить на материи, наоборот, добавил дополнительной пышности дамским юбкам. На первую юбку пошло двадцать три метра ткани. В итоге Диор задал тон всей модной индустрии, точно как Гуччи в 90-х. Его новые образцы копировались в геометрической прогрессии, а компания купалась в деньгах и лучах славы.

Другие модельеры от кутюр тоже не сидели сложа руки и предложили еще два модных силуэта: прямой и овальный. И это одновременное существование в моде нескольких силуэтов было совершенно новым. Это сейчас многообразием силуэтов никого не удивишь, а тогда это было настоящим новаторством, такого история моды еще не знала.

Буквально весь мир ходил в знаменитом диоровском костюме Le Bar: расширяющаяся к низу юбка с широким поясом и зауженный жакет. Перекликался с ним и шикарный силуэт красного платья Apres-midi от Жака Фата. В этой модели самой примечательной была подчеркнутая линия шеи и огромная, похожая на перевернутое блюдо, шляпа. Любимый материал гламура конца 40-х и начала 50-х - шелк. Шелковые палантины от Balensiaga вызывали ассоциации практически с гаремной роскошью, а шелковая "вторая кожа" Мэрилин Монро от Нормана Норелла до сих пор остается эталоном чувственной эротики в одежде.

Продолжение читайте в следующую субботу.

15.10.2011   простые вещи  

Просмотров: 247

Loading...

другие статьи из рубрики простые вещи
1 октября 2016
Изолента
Гениальное изобретение человечества


реклама

это интересно
Loading...