Общественно-политическая газета
Сейчас в Баку 17:47

главная | хроника | политика | экономика | точка зрения | общество | за рубежом | культура | спорт
медицина | образование | история | простые вещи | телегазета | интервью | турклуб | за горизонтом | люди | очерк | природа

Тайна императора

Александр I и старец Федор Кузьмич - один и тот же человек?

01.10.2011   история  

О.БУЛАНОВА
  Тайна императора  

На рубеже XVIII и XIX вв. в России жил удивительный предсказатель Авель, которого потомки назовут русским Нострадамусом (о нем "Эхо" писало в предыдущих номерах газеты). С точностью до дня он предсказал даты смерти российских императоров, начиная от Екатерины II и кончая Николаем II, а также ситуации, сопутствующие их правлению и смерти. С одним лишь вышла неточность - с Александром I (1777-1825). Авель предсказал, что умрет царь отшельником, а умер Александр царем. Да и с годом ошибся, назвал гораздо более поздний срок. Но вот действительно ли царем умер Александр и действительно ли в 1825 году?..

Известно, что Александр I неоднократно выражал твердое намерение оставить престол. Еще в юности высказывал устно и письменно свою заветную мечту: "Мой план состоит в том, чтобы ... поселиться с женой на берегах Рейна, где буду жить спокойно частным человеком, полагая мое счастье в обществе друзей и изучении природы". Позже он говорил: "Я скоро ...буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, и солдату в этот срок дают отставку".

Почему же император не хотел царствовать? Как известно, Александр I вступил на престол с помощью заговорщиков-массонов, убивших его отца - Павла I. Александр знал о заговоре, хотя и не давал согласия на убийство отца - подразумевалось, что Павел будет только арестован. Когда до Александра дошла весть о смерти отца, он был потрясен. "Мне же обещали не посягать на его жизнь!" - с рыданиями повторял он и метался по комнате. До него дошло, что теперь он - отцеубийца, более того - навсегда повязанный кровью с масонами. По воспоминаниям современников, первое появление Александра во дворце представляло собой жалкое зрелище: "Он шел медленно, колени его как будто подгибались, волосы на голове были распущены, глаза заплаканы... Казалось, лицо его выражало одну тяжелую мысль: "Они все воспользовались моей молодостью, неопытностью, я был обманут, не знал, что, исторгая скипетр из рук самодержца, неминуемо подвергаю его жизнь опасности". Он пытался отказаться от престола". (Кстати, все трое зачинщиков цареубийства - Зубов, Бенингсен, Пален - сошли с ума. Каждый на свой манер. Зубов пожирал собственные нечистоты, Бенингсен после Отечественной войны выехал на парад в нижнем белье, Пален пересыпал из одной руки в другую драгоценные камни, истошно крича при этом: "Кровь, кровь!").

Со временем Александр смирился. Однако сознание своей вины тяжким грузом легло на его совесть, ежеминутно отравляя ему жизнь. С годами он медленно, но неуклонно отодвигался от "братьев" и все чаще находил утешение в религии. В одной из частных бесед он как-то сказал: "Возносясь духом к Богу, я отрешаюсь от всех земных наслаждений. Призывая на помощь Бога, я приобретаю то спокойствие, тот душевный мир, который не променяю ни на какие блаженства здешнего мира". Ему надоело бессильно наблюдать, как в православной России растут как грибы после дождя масонские ложи, сознавать, что эта ядовитая зараза плодится его попущением. И незадолго до своей смерти он издал рескрипт, запрещавший все масонские ложи и тайные общества. Все их члены должны были принести клятву прекратить свою деятельность.

С масонами Александр разобрался, но совесть продолжала его нещадно терзать, он ездил по святым местам. Однажды, 1 сентября 1825 г., он выехал из Петербурга в Таганрог. А вот дальше начинается странная и до сих пор непонятная история. Началось с того, что сам отъезд состоялся "при совершенно исключительных обстоятельствах", - как пишет историк Г.Василич, долгое время изучавший загадку Александра. За два дня до отъезда Александр отправился в Александро-Невскую лавру, один, ночью и велел запереть за собой ворота, а раньше, когда он часто уезжал из Петербурга на продолжительное время, то всегда перед отъездом служил молебны в присутствии близких людей. По мнению Василича, это указывает на то, что в ту ночь в соборе лавры происходило нечто необычное. Император долго молился, а затем беседовал с митрополитом Серафимом и схимником Алексием и получил от них благословение.

Потом в соборе началась служба. Государь стоял перед ракой с мощами святого князя Александра Невского. "Когда наступило время чтения Святого Евангелия, император, приблизившись к митрополиту, сказал: "Положите мне Евангелие на голову", - пишет историк Н.К.Шильдер в своем превосходном, единственном по полноте сочинении "Император Александр Первый, его жизнь и царствование".

Иностранные историки утверждают, что Александр служил в лавре... панихиду. Российские, а позднее и советские историки утверждали, что не сведущие в православных обрядах иностранцы перепутали панихиду с молебном. Однако Василич доказывает, что служили именно панихиду. Об этом же пишет в своей книге "Император Александр Первый и его царствование" (СПб. 1877) и И.А.Галактионов.

Уезжая из лавры, Александр был в слезах. Обратившись к митрополиту и монахам, он сказал: "Помолитесь обо мне и жене моей". До самых ворот он ехал с непокрытой головой, часто оборачивался, кланялся и крестился. Когда кортеж императора выехал из Петербурга, Александр "привстал на коляске и несколько минут глядел на город, как бы прощаясь с ним" и произнес: "Настоящее мое путешествие не похоже на прежние". Далее по дороге против обыкновения не было ни смотров, ни парадов. Император прибыл в Таганрог и через месяц отправился в инспекционную поездку по Крыму в сопровождении небольшой свиты. Инспекционная поездка, длившаяся меньше трех недель и завершившаяся снова в Таганроге, окончилась болезнью. По одним данным, это был брюшной тиф, по другим - сильная простуда, давшая осложнение на мозг, по третьим - малярия, по четвертым, официальным - холера. Даже болезнь его - и то загадка! Историк А.Валлоттон, излагая точку зрения, близкую к официальной, пишет: "Махнув рукой на лечение и не обращая внимания на дувший со стороны Кавказа ледяной ветер, Александр день и ночь проводил в седле и вернулся в Таганрог в сильной горячке. Его силы быстро таяли. ... 17 ноября солнце залило комнату умирающего, который воскликнул: "Как это прекрасно!" Потом бред возобновился и, несмотря на все усилия врачей и то, что царица постоянно сидела у его изголовья, Его Величество Александр I скончался 19 ноября (1 декабря по новому стилю. - О.Б.) 1825 года без четверти одиннадцать утра. Императрица Елизавета сама закрыла глаза мужа, перевязала его челюсть платком, разрыдалась и упала в обморок".

В последние минуты жизни Александра I возле него находились: жена Елизавета Алексеевна, князь Петр Волконский, сопровождавший императора во всех поездках, лечащие врач Яков Виллие, врач императрицы Конрад Штофреген, а также барон Иван Дибич, ближайший друг Александра и начальник главного штаба.

Чтобы доставить тело в Петербург, лейб-хирург Д.К.Тарасов вскрыл тело Александра, вынул внутренности и произвел бальзамирование. Он так обильно напитал тело специальным составом, что пожелтели даже белые перчатки, натянутые на руки покойного. Тело положили в деревянный гроб, который, в свою очередь - в свинцовый. Перевозка тела в Петербург заняла целых два месяца. По пути гроб несколько раз открывался, но только ночью и в присутствии очень немногих доверенных лиц. При этом генерал князь Орлов-Давыдов составлял протоколы осмотра. Князь Волконский 7 декабря 1825 г. писал из Таганрога в Петербург: "Хотя тело и бальзамировано, но от здешнего сырого воздуха лицо все почернело, и даже черты лица покойного совсем изменились... почему и думаю, что в С.-Петербурге вскрывать гроба не нужно". И все-таки в столице гроб был один раз открыт - для членов императорской семьи, и мать государя Мария Федоровна нашла, что сын сильно похудел и изможден и вообще на себя не похож, но все же воскликнула: "Я его хорошо узнаю: это мой сын, мой дорогой Александр!"

Почему же Александр был так мало на себя похож? Из-за болезни? Из-за чрезмерного количества бальзамирующего средства? Тут же стали распространяться слухи, что, может, это был и не Александр вовсе? А причины у этих слухов были весьма основательные. Стали вспоминать смерть фельдъегеря Маскова, внешне очень похожего на Александра I. Масков умер в Таганроге за пару недель до приезда туда императора. Он был очень на него похож. Удивительно, что в Таганроге в это время был еще один человек, еще более похожий на Александра, ростом только пониже, и он тоже умер - на этот раз за несколько дней до смерти Александра. Его фамилия была Струменский, он служил унтер-офицером в 3-й роте Семеновского полка, который осуществлял охрану императора. Струменский был до смерти забит шпицрутенами, длинными прутьями из лозняка. По существующим в то время правилам, виновного в дисциплинарном нарушении прогоняли сквозь строй стоящих в две шеренги, лицом к лицу, солдат, каждый из них держал в руке шпицрутен и обязан был бить проштрафившегося по всем возможным местам. Виновный же обязан был идти практически без одежды, держа руки по швам. Понятно, что все били по-разному - кто-то от души, кто-то не очень, все зависело от личного отношения к виновному. Струменского, видимо, в роте не любили, раз до конца строя он не дошел, а упал и умер от побоев. Погибший был православным, поэтому его забрали в церковь на отпевание, но тело из церкви, чтобы похоронить, солдаты не выносили. Им велели отправляться в роту, никак не объяснив причину такого приказа. Что стало с унтер-офицером, кто его хоронил, где - неизвестно.

Свидетельство о смерти императора подписали врачи Тарасов, Виллие и Штофреген, а также барон Дибич и князь Волконский. И хоть причиною смерти была объявлена холера, в протоколе описания тела царя было указано, что спина его и ягодицы багрово-сизо-красные, что весьма странно для изнеженного тела императора, а вот для погибшего от шпицрутенов Струменского было бы весьма характерно.

И еще одна история подлила масла в огонь зарождавшихся слухов: ранним утром 18 ноября, за день до смерти Александра, часовой у дома, в котором размещался император, видел человека высокого роста, пробиравшегося вдоль стены. Часовой потом рассказывал сослуживцам, что двери черного хода открылись и на улицу вышел человек, закутанный в длинный плащ. Часовой не стал его окликать, так как имел приказ проверять только тех, кто желал попасть внутрь, а выходящих спокойно выпускать. Неизвестный быстро пошел прочь, за углом дома сел в стоящую неподалеку двуколку и та мгновенно исчезла в темноте. Часовой, который постоянно видел императора, безошибочно узнал его даже со спины - по росту, прическе, характерной походке, наклону головы. Он доложил об этом начальнику караула, на что тот возразил: "Ты с ума сошел, наш император лежит при смерти!"

Эта история получила продолжение в рассказе одного из денщиков барона Дибича. Незадолго до смерти царя Дибич дал ему денег и приказал раздобыть поношенный длинный плащ и еще кое-что из старой одежды. Тот купил все нужное у одного из местных жителей. Дибич вещи себе не забрал, а велел отнести в государевы покои и передать самой императрице. Денщик явился к государыне, правда, саму ее не лицезрел, а имел дело со служанкой, которая все вещи и забрала.

К моменту приезда похоронного кортежа в Москву слухи о том, что со смертью государя что-то нечисто, достигли своего апогея. Нашлись даже отчаянные головы, предлагавшие насильно вскрыть гроб. Московские власти пошли на беспрецедентные меры безопасности: пока гроб стоял в Архангельском соборе, ворота Кремля запирали в 9 часов вечера и у каждого входа стояли заряженные пушки. Всю ночь по городу ходили военные патрули. В Петербурге рекомендацию Волконского не вскрывать гроб исполнили почти полностью: да, члены императорской фамилии приватно с покойным простились, но жителям столицы демонстрировать тело императора не стали - для прощания в Казанском соборе целую неделю гроб стоял закрытым. До сих пор непонятно то упорство, с каким Николай Павлович отказывал обществу в праве узреть скончавшегося императора. Такой же тайной истории стало письмо Константина, жившего в Варшаве, с отказом от права наследования в пользу младшего брата.

В.Барятинский, серьезнейший исследователь загадки смерти Александра I, считает, что император очень удачно воспользовался своим пребыванием в Таганроге и легким недомоганием, чтобы привести в исполнение некий план. Он скрылся, предоставив хоронить чье-то "чужое тело". В пользу своей версии Барятинский приводит следующие доводы: во всех документах, относящихся к смерти, встречаются многочисленные противоречия. Ни один из документов не содержит таких важнейших сведений, как обстоятельства, при которых наступила смерть, число лиц, присутствовавших при кончине, поведение императрицы и т. д. Исчезли многие документы, связанные с этими событиями, в частности, часть записок Елизаветы Алексеевны, освещающих события после 11 ноября - дневник императрицы неожиданно обрывается за неделю до кончины ее мужа. Когда она умерла, Николай I внимательно изучил ее бумаги и сжег. Зато имеется заведомо подложная подпись доктора Тарасова под протоколом вскрытия тела и ряд странных поступков ближайших родственников царя, явно посвященных в тайну. Имеется и странное поведение самого Александра, отличавшегося повышенной религиозностью, но который почему-то не послал перед смертью за священником. Да даже окружавшие умирающего близкие люди - и те, несомненно, послали бы за священником! Ан нет!

Причем странности в его поведении начались еще в Крыму, где он сильно простудился, но упорно отказывался от лекарств до самой "смерти". Плюс непрекращающиеся слухи, которые, как известно, на пустом месте не рождаются. Все эти таинственные события получили новое развитие через одиннадцать лет после "смерти" Александра.

Осенью 1836 г. в Сибири, в Пермской губернии, объявился человек, называвший себя Федором Кузьмичом. Рост его был выше среднего, плечи широкие, высокая грудь, глаза голубые, черты лица чрезвычайно правильные и красивые. По всему было видно его не простонародное происхождение - он прекрасно знал иностранные языки, отличался благородством осанки и манер и так далее. При этом не принадлежа к духовному званию, он был очень религиозен. К тому же имел необычайное сходство с покойным Александром, имел даже его привычки типа держать руки на бедрах или одну за поясом и манеру принимать посторонних стоя и спиной к свету. Также он был глуховат на одно ухо - как и Александр. А.Валлоттен приводит эпизод, когда увидевший Федора Кузьмича старый отставной солдат Оленьев закричал: "Царь! Это наш батюшка Александр! Так он не умер!" - и отдал ему честь по-военному. "Мне не следует воздавать воинские почести. Я бродяга, - сказал старец. - Тебя за это возьмут в острог".

Даже под угрозой уголовного наказания старец не открыл своего настоящего имени и происхождения. Местная полиция задержала странника, спросила паспорт. Ответы, что его зовут Федор Кузьмич, паспорта нет, родства не помнит, а странствует потому, что решил мир посмотреть, полицию не удовлетворили. Странника приговорили за бродяжничество к двадцати ударам плетями и сослали в Сибирь. 26 марта с партией ссыльных Федор Кузьмич прибыл в Мариинский уезд Боготольской волости Томской губернии и был помещен на жительство на Краснореченский винокуренный завод. Здесь он прожил около пяти лет, а в 1842 г., когда ссылка закончилась, он принял приглашение казака Белоярской станицы (8 верст от деревни Зерцалы) Семена Сидорова пожить у него. Относился казак к старцу с огромным уважением и построил ему келью-избушку. Здесь старец прожил несколько месяцев почти в полном уединении. Считалось, что он удалился от мира в целях искупления какого-то тяжкого греха, мучившего его всю жизнь. Уединенная жизнь продолжалась до приезда к Сидорову его хорошего знакомого, казака Березина. Казак долгое время служил в Петербурге и часто видел императора Александра I. После знакомства с Федором Кузьмичом, Березин не смог скрыть крайнего удивления и волнении. Вначале он упорно молчал, но потом признался: старец как две капли воды был похож на покойного императора. Старец же упорно молчал, а вскоре собрал пожитки и переехал в Зерцалы. (Об этом же сходстве впоследствии говорил и священник Иоанн Александровский, живший до этого в столице и неоднократно видевший императора).

В Зерцалах старец построил себе келью и жил, отлучаясь лишь в соседние деревни, где учил крестьянских детей грамоте, знакомил их со Священным Писанием, историей, географией. Взрослых удивлял религиозными беседами, рассказами из отечественной истории, о военных походах и сражениях, причем вдавался в такие мельчайшие подробности, что это вызывало у слушателей недоумение: откуда он мог знать такие тонкости? Кроме этого старец проявлял прекрасное знание петербургской придворной жизни и этикета, а также событий конца XVIII - начала XIX вв., знал всех государственных деятелей того периода. Он говорил о митрополите Филарете, Аракчееве, Кутузове, Суворове. При этом почему-то никогда не упоминал об императоре Павле и не касался характеристики Александра I. Обладал Федор Кузьмич и государственно- правовыми познаниями: он знакомил крестьян с их правами и обязанностями, при этом учил их уважать власть.

За свою длинную историю Сибирь повидала множество всякого народу: самозванцев, ссыльных, бастардов и прочих деятелей. Бродяг, родства не помнящих, тут перебывало великое множество, но этот бродяга был особенным. Его редкие качества вызывали всеобщее внимание, и популярность Федора Кузьмича была необыкновенной. Жил он скромно и неприхотливо, одевался по-крестьянски. Отличался аккуратностью, одежда его всегда была чистой, в келье не выносил никакого беспорядка. Он принимал всех приходящих к нему за советами и редко кому отказывал. Среди его новых знакомых были Макарий, епископ Томский и Барнаульский, и Афанасий, епископ Иркутский, а также многочисленные странники, через которых Федор Кузьмич получал корреспонденцию из Европы. Приезжали и солидные люди, с которыми старец говорил по-французски.

В 1857 г. старец познакомился с томским купцом С.Ф.Хромовым, который предложил ему переехать в Томск, где специально для него выстроил в четырех верстах от города келью. 31 октября 1858 г. старец распростился с Зерцалами, где прожил более двадцати лет, и отправился в Томск. В 1859 г. Федор Кузьмич довольно серьезно заболел, и тогда Хромов обратился к нему с вопросом: не откроет ли он свое настоящее имя? Но старец добровольно принял на себя обет молчания относительно собственной личности. Даже исповеднику он сказал: "Если бы я на исповеди не сказал про себя правды, небо удивилось бы; если бы я сказал, кто я, удивилась бы земля". Говорят, что исповеднику, иеромонаху Рафаилу Федор Кузьмич он свое имя все-таки открыл, но Рафаил молчал - тайна исповеди священна. Старец признался лишь в том, сколько ему лет. Оказалось - почти 87. Столько же исполнилось бы и Александру.

После смерти, которая наступила 20 января 1864 г., Хромов разобрал вещи покойного. Среди них он нашел записи в виде двух бумажных лент, исписанных с обеих сторон мелким почерком. Прочитать записи было невозможно - это был шифр. Кстати, до наших дней так никто и не смог его расшифровать. Позже, в начале ХХ в., архимандрит Иона вспоминал, что после смерти старца в его бумагах нашли свидетельство о бракосочетании Великого Князя Александра Павловича с принцессой Баден-Дурлахской Луизой-Марией-Августой. Это подтвердила томская жительница О.М.Балахнина. Она вспоминала, как зашла в келью старца и застала там Хромова, разбирающего его бумаги. Увидев Балахнину, Хромов показал ей один из листов, грустно и торжественно заметив: "Старца называют бродягою, а вот у него имеется бумага о бракосочетании Александра Павловича". Хромов рассказывал, что перед смертью старец уничтожал какие-то бумаги. Эти, видимо, уничтожить не успел. Еще он рассказывал, что старец всегда имел при себе иконку св. Александра Невского, а в день святого бывал очень весел, рассказывал, как отмечался этот день в Петербурге, позволял себе покушать более обычного. А покидая село Зерцалы, старец оставил в тамошней часовне раскрашенный вензель на бумажном листе, изображающий букву [А], с короной над ней и летающим голубком вместо горизонтальной перемычки в букве. Этот вензель можно было видеть в зерцаловской церкви еще накануне революции.

Исходя из этого, можно со всей ответственностью утверждать, что Федор Кузьмич в прежней своей жизни именовался Александром. А корона над буквой наводит на дополнительные размышления...

Кстати, племянник лейб-хирурга Тарасова, подписавшего свидетельство о смерти царя Александра, профессор И.Т.Тарасов утверждал, что его дядя называл Александра человеком святой жизни, но избегал разговоров о дне кончины любимого царя и почему- то не заказывал о нем панихид вплоть до 1864 г., после чего стал служить их ежегодно. Исследователи загадочной смерти Александра обратили внимание и на такой любопытный факт: у императора был преданный камер-казак, всюду сопровождавший его с 1812 г.. Приехал он с императором и в Таганрог. В этом нет ничего удивительного, любопытно лишь его имя: его звали... Федор Кузьмич. Необходимо также отметить тот факт, что все те, кто присутствовал у постели умирающего Александра, никогда впоследствии не говорили ничего о смерти императора. Может, их уста связала клятва молчания?

Любопытно и следующее обстоятельство: для какой цели Александр взял с собой при отъезде в Таганрог церемониал погребения Екатерины II? Шильдер говорит, что Александр, предвидя чью-то близкую кончину, взял этот церемониал, вероятно, для того, чтобы в случае надобности самому начертать весь порядок похорон. Нельзя не упомянуть и об императрице, потому что после смерти Александра Елизавета вела себя весьма странно: не сопровождала гроб с телом мужа в столицу, а осталась в Таганроге. Объяснила это своим плохим самочувствием. Лишь через четыре месяца, когда она якобы почувствовала себя лучше, Елизавета выехала из Таганрога. В пути ей опять стало худо, и уже совсем больная прибыла она 3 мая вечером в город Белев, расположенный в 80 верстах от Калуги. Утром 4 мая 1826 г. вдова Александра I скончалась. Мать покойного императора Мария Федоровна, обеспокоенная состоянием здоровья невестки, ехала ей навстречу из Петербурга, но не застала ее в живых, приехав на несколько часов позже. Мария Федоровна повелела забальзамировать тело усопшей и доставить его в столицу. Похоронена Елизавета была рядом с мужем в Петропавловском соборе.

Это, так сказать, официальные факты. Однако еще в Таганроге имелись несколько странных встреч, которые историки предпочитают не комментировать. За четыре месяца Елизавета Алексеевна много раз общалась с людьми набожными и странствующими. Был среди них мужчина высокого роста и статный. Человек, видимо, праведной жизни и большой святости, так как ему оказывали особое внимание и даже допускали в личные покои понесшей тяжелую утрату императрицы. Лица его никто не видел, он входил к Елизавете всегда скромно опустив голову, которую скрывал капюшон. После же этих встреч императрица была то очень расстроенной, с покрасневшими глазами, то с умиротворенным лицом и светлым взором. В конце марта этот странник пропал и больше не досаждал Елизавете своим вниманием. И она тут же стала собираться в путь. Внезапная смерть императрицы впоследствии породила слух: якобы вовсе и не умерла она, а стала затворницей Сыркова монастыря под именем Веры Молчальницы. Правда ли это или нет - пусть историки разбираются. Что же касается ее супруга, то точку здесь ставить рано. Повествование об Александре I и тайне его смерти только начинается. Да и что это за история без тайн? Бухгалтерский отчет, да и только!

В заключение скажем, что ни на генетическую экспертизу, ни на восстановление облика умершего Александра I по методу М.Герасимова современные власти согласия не дают. Отказывали даже самому Герасимову. Интересно, почему?

01.10.2011   история  

Просмотров: 272

Loading...

другие статьи из рубрики история
1 октября 2016
Спорт в Азербайджане
C древнейших времен до наших дней


реклама

это интересно
Loading...