Майлс Дэвис - движущая сила мировой музыки25 мая великому
музыканту исполнилось бы 82 годаТ.АТАЕВ Любители
джаза в советское время приобщались к этому стилю в основном в рамках дозволенного
цензурой, поэтому до Советского Союза по официальной линии доходили лишь некоторые
произведения, да и то как-то отрывочно, и не в рамках отдельных альбомов. Только
те, кто выезжал за рубеж, позволяли себе приобрести какие-то отдельные записи,
да и то, если это были истинные ценители джаза, к тому же обладающие "лишней"
валютой, которой никогда не бывает много. С наступлением горбачевской оттепели,
в культурной области СССР стали исчезать определенные идеологические табу, в том
числе как на зарубежную музыку, так и на возможность прослушивать несоветские
радиостанции. Таким образом в орбиту любителей джаза попала возникшая в 1989 г.
на радиостанции "Свобода" популярнейшая передача "49 с половиной
минут джаза", которую вел Дмитирий Савицкий.
Тем самым Ахмад Джамал,
Майлс Дэвис и др. стали не просто именами или представителями джазовых направлений,
но и вошли своей музыкой в некоторые слои общества. Параллельно стали появляться
записи великих музыкантов и в открытой продаже. Однако все та же горбачевская
оттепель, раздвинувшая двери для сепаратизма, привела к страшнейшим трагедиям
по всему Советскому Союзу, что надолго убило желание слушать музыку вообще. Затем
тяжелые первые шаги независимости привели к очередному этапу утери азербайджанских
территорий, что также отодвинуло настрой обращаться к музыке. Лишь спустя какой-то
период, когда стало фисксироваться некое подобие стабильности, музыка вновь постучалась
в сердца людей. Автор всегда тяготел именно к джазу. Казалось, что знаешь немало,
да и прослушано многое. Но как-то удалось приобрести видеокассету концерта Майлса
Дэвиса, записанного Live на знаменитом джаз-фестивале в Монтре, куда в 1991 он
получил специальное приглашение. Описать состояние после просмотра записи
этого концерта (в сопровождении двух оркестров) просто-напросто невозможно, ни
одним, ни двумя, ни большими словами. Их просто не хватит. Могу признаться, что
очень долгое время я продолжал сидеть в кресле. Не хотелось ничего. Только состояние
ощущения чего-то запредельного, а не только восприятия исключительно музыки, пусть
и в исполнении великого Майлса. Он своей виртуозной игрой представил не джазовые
стили (это так тесно для гения), он в буквальном смысле описал свое восприятие
жизни (отношение к жизни), жизнь в целом. Жизнь, вмещающуюся в музыку, ну, или,
жизнь через музыку. Период узнавания таинственного Майлса является для меня
одним из самых интересных эпизодов в жизни, потому что (в условиях жизненного
опыта и собственного мироощущения) музыка стала раскрываться совершенно новыми
пластами или даже новым звучанием. Причем не только джазовой. Майлс не был
выходцем из бедной американской семьи, как многие музыканты. что является редкостью.
Он был одержим музыкой, практически не расставаясь с трубой. Интересно, что история
умалчивает, каким образом Майлс оказался в одной команде с виртуозом Ч.Паркером,
но их сотрудничество длилось не особо долго. Дело в том, что, как представляется,
М.Дэвис был лидером по сути. И одновременно новатором. По сравнению с другими
музыкантами он не отличался какими-то феноменальными данными, но его труба завораживала
с первых нот. Конец 1950-х гг., на мой взгляд, это время величайших джазовых шедевров
всех времен и народов, которые вошли в сокровищницу не только джазовой, но и мировой
музыки, в том числе благодаря феноменальному взаимопониманию Майлза и прекрасного
композитора и аранжировщика Гила Эванса. Это было уже позже "куловского"
(cool) джаза, к появлению которого М.Дэвис имел самое непосредственное отношение.
Так вот сотрудничество Майлса и Г.Эванса привело к рождению знаковейших альбомов:
Miles Ahead, Porgy and Bess и Scetches of Spain (1957-59 гг.). Безусловно, каждый
из них - особый, но последний - некий аккорд, завершивший "трилогию"
на мажорной ноте. В этом контексте нельзя обойти вниманием два факта из биографии
Майлса того периода: его музыку к французскому фильму "Лифт на эшафот"
(хотя это даже не музыка, а, скорее, размышления вслух, беседа со слушателями:
со всеми сразу и с каждым в отдельности). Второй важнейший эпизод - знакомство
с величайшим саксофонистом Джоном Колтрейном. Творчество последнего, не менее
гениального, чем Майлс, требует, конечно же, отдельного повествования, в ракурсе
же М.Дэвиса важно отметить запечатление историей их совместного уникального звучания
музыки, что значимо проявилось в альбоме Kind оf Blue. С начала 1960-х гг.
интеллектуальный джаз (одним из последних шедевров которого является, наверное,
Someday My Prince Will Come все того же Майлса) аккуратно стал отходить на второй
план. Это шло по причине зарождения использовавшего электронное звучание рока,
к которому потянулась молодежь. Что не удивительно: ведь если джаз считался как
бы элитной музыкой со своей внутренней философией, рок первоначально представлялся
более "легким". А громкое звучание и энергетика напора не могли не привлечь
молодых. Как усматривается, данная музыка органически зарождалась из бунтарского
исторического периода на Западе. В цивилизованной Европе зрели антиправительственные
настроения у молодежи, где особую популярность приобрели маоистские идеи, приведшие
к появлению студенческого лозунга: "Долой сытых буржуа"; наимоднейшим
стал и внутрисемейный бунт в Европе: дети против родителей, приблизивший так называемую
"сексуальную революцию". Аналогично шло развитие ситуации в США, но
там превалировала борьба черного населения за свои права. То есть если в Европе
бунтарство породило проблему "отцов и детей", за Океаном оно поучило
более глубинные, "правовые" корни, что привело к "адекватному"
ответ властей, приводящим к поголовным немотивированным убийствам в США на расовой
основе.. Именно в этой исторической подоплеке просматривается фон, явившийся основанием
для новой музыки. То есть электронное звучание, громкость и сопутствующий антураж
явились как бы воплощением внутреннего протеста. Так стал зарождаться авангардный
джаз, зачинателями которого явились черные музыканты, что не удивительно. Вот
с того времени джаз уже никогда не будет таким, каким он являлся до 1962 г., во
всяком случае до сего дня этот так. Правда, отдельные зарисовки того интеллектуального
джаза есть, но это всего лишь фрагменты. Величайшим же представителем джазового
авангарда стал как раз Джон Колтрейн. Но его талант был так глубок, а внутренняя
философия настолько многообразна, что он создал не просто авангардную какофонию
звуков, а величайшую музыку, актуальную и сегодня (поэтому Д.Колтрейн слушается
как раннего, так и позднего периодов). Вполне очевидно, что на этом фоне в стороне
от музыкального поискового процесса не мог остаться и Майлс. Уникально чувствующий
изменения "климата интересов" и новых веяний (признак природного таланта),
он чутьчуть притормаживает, но лишь для того, чтобы задуматься. Интеллектуальный
джаз был уж слишком "тяжелым" для бунтарей, чьи внутренние эмоции требовали
сопровождения иного музыкального ритма. И Майлз пытается реализовать свое самовыражение
через различные экспериментаторские новшества. На протяжении всей своей жизни
каким-то особым чутьем чувствующий таланты, он привлекает к совместным проектам
молодых музыкантов: Wayne Shorter (tenor-sax), Herbie Hancock (piano), Ron Carter
(bass), Tony Williams (drums). В этом составе записывается ряд альбомов (Miles
smiles и др.), в которых явно прослеживается поиск. Но он недоволен собой и пытается
внести в джаз новое звучание: использует электронику, разного рода "трещалки"
и, наконец, постепенно подходит к привлечению к группе электрогитары прекрасного
рок-музыканта Джона Маклафлина. Здесь очень важно отметить, что некто иной, как
Д.Колтрейн, незадолго до своей смерти в 1967 г., также рассматривал возможность
внесения в творчество элементов тандема сакса с электрогитарой непревзойденного
Джимми Хендрикса. Таким образом, и в аспекте попыток первого в мировой музыкальной
истории соединения джаза и рока "в лице" электрогитары оба великих джазмена
шли параллельно. Но если Л.Колтрейну было не суждено осуществить задуманное, Майлс
с блеском достиг новой вершины, став лидером направления фьюжн (fusion) - сплав
джаза и рока, говоря другими словами - джаз-рока. Дополнив группу еще рядом
талантов, включая Чика Кореа (с которым позже выступит и великолепная Азиза Мустафа-заде),
в 1970 г. Майлс представил публике альбом Bitches Brew (разошелся неимоверным
тиражом). Однако не мало его поклонников отказались называть альбом реальным джазом,
но, как бы то ни было, Майлс стал "своим" и для хиппи, хотя к тому времени
ему было за 40 (но с ним играли музыканты лет на 15 младше него). Чутье М.Дэвиса
на таланты проявилось в том, что все члены его состава вскоре выросли до самостоятельного
творческого пути, создав собственные группы, но до конца жизни именно его считали
своим учителем (один из них - Хэрби Хэнкок некоторое время назад побывал в Баку
на традиционном джаз-фестивале). Но никому из них он никогда ничего не диктовал. В
середине 1980-х, начиная с 1985, Майлс представлял публике по одному альбому в
год, которые занимали высшие строчки в мировых хит-парадах. Он стал финансово
независимым и позволял не прислушиваться к критикам, "обвинявшим" его
в отходе от классических джазовых традиций. Сила М.Дэвиса в том, что он не боялся
экспериментировать и создавать, вне зависимости от потребностей толпы. И каждый
раз происходило то, что происходило: его альбомы, нередко вызывающие вначале недоуменные
вопросы, постепенно становились самыми слушаемыми и востребованными. Особое место
в этом ряду занимает "Tutu", в записи которого приняли участие всего
два музыканта: Майлз и известный бас Маркус Миллер (Marcus Miller). Позднее Маркус
вспоминал, что на первых репетициях он, не являясь профессионалом-саксофонистом,
наигрывал на этом инструменте свои композиции Майлсу (для предварительного прослушивания).
Именно наигрывал, не более. И тут М.Дэвис в буквальном смысле слова заставил М.Миллера
самому представлять саксофон при записи. Никакие отговорки не действовали, и Майлс
настоял на своем, объяснив это тем, что лучше автора никто не передаст его внутренний
мир, "излагаемый" посредством музыкальных нот. Майлс, как всегда, оказался
прав: "Tutu" востребована и сегодня, причем в различном электорате. А
в следующий совместный проект с М.Миллером (Siesta) Майлс пригласил супергитариста
Джона Скофилда. Но М.Дэвис не останавливается. Он стабильно движется вперед. Если
на рубеже 1970-1980-х гг. он мог интерпретировать в джазовой конфигурации известные
поп-хиты популярной на тот период Синди Лаупер, на рубеже следующего десятилетия
Майлс в свои 60 с хвостиком представляет публике уникальный в своем роде проект:
известный альбом Doo-Bop (1991 г.) со знаковым рэпером Easy Mo Bee. Звучит неправдоподобно,
не так ли? Но после прослушивания диска понимаешь, что ничего невозможного для
М.Дэвиса действительно не было. Потому что он раскрывает рэп новыми джазовыми
гранями. Труба звучит так, как всегда. И так же, как и всегда, Майлс нов и неподражаем.
А в предшествующие этому годы Майлс выступал со сборными концертами во всех уголках
мира, приглашая (и раскрывая музыкальному сообществу) все новых и новых талантов
(вне зависимости от цвета кожи). Особняком для меня в этом ряду стоит прекрасный
концерт Майлса в Мюнхене (кажется, 1988 г.). Звучит современная для того времени
музыка, но, опять-таки, никто, думаю, не сможет определить - чего там больше:
хип-хопа, джаз-рока, рока? Но, вслушиваясь в трубу Майлса, постепенно отходишь
от музыкальных вопросов. Они просто становятся неактуальными. Потому что
звучание направляет мысль совершенно в иное направление и измерение, когда начинаешь
задумывать над сущим и "последующем". Безусловно, концерт в Мюнхене
позволяет провести ассоциацию с переживаниями "Преследователя" Х.Кортасара.
Майлс творит. Творит себя и окружение. Для их окружения. Даже если не слышно его
трубы, она как бы парит над залом,а в "дыхании" каждого инструмента
чувствуется рука и полет Мастера. Но реальное осознание причин, по которым М.Дэвис
в Монтре ассоциировался у меня с героем Х.Кортасара, я понял лишь после того,
как заново окунулся в творчество джазового гения. Майлс никогда не повторялся.
Представляя публике новый альбом, он практически сразу же шел дальше, позволяя
слушателям слышать уже новые шедевры. К тому же Майлс в редчайших случаях выступал
с одними и теми же концертами. Поэтому альбомы оставались как бы в истории, а
их сменяли новые записи. Но в Монтре Майлс нарушил традицию. да еще как... Он
заговорил с собравшимися языком своих знаменательнейших произведений 1950-х гг.,
и даже 1949 г. Творчество Майлса позволяет однозначно утвердительно сказать: это
был знаковый разговор Мастера с залом. М.Дэвис как бы заново окунулся в свою жизнь
(в свое "метро" по Х.Кортасару), по-видимому, вновь пережив важнейшие
вехи жизни. По мнению автора, гений почувствовал приближение смерти и решил таким
вот образом попрощаться с земным миром. Поговорить и попрощаться (через два месяца
М.Дэвис скончался, а зал носит его имя). Тем самым Майлс и в этом случае опередил
свое время. Вот здесь для меня и происходит стыковка "Преследователя"
с М.Дэвисом. Но, в отличие от героя Х.Кортасара, Майлс сумел "звучно"
помахать на прощание рукой. И в этом его уникальность. Майлс Дэвис, Вагиф
Мустафазаде и...Evrovision Эта глава кажется нонсенсом, парадоксом, но... По горячим
следам завершившегося конкурса Evrovision, где впервые был представлен занявший
весьма высокое место Азербайджан, многие оказались разочарованы. Как незаслуженно
"низким", на их взгляд, местом, так и оценками со стороны некоторых
стран, считающихся политическими союзниками Баку (Грузия, Израиль). Абстрагируясь
от политического подтекста, конкурса, безусловно, являющимся основным при определении
победителей и неудачников, хотелось бы задаться вопросом, который, скорее всего,
прозвучит далеко не в унисон взглядам в обществе в отношении нашего дуэта. Так
вот - вопрос следующий: а нужна ли была нам всем победа Day after Day? Вопрос,
возможно, покажется риторическим, но все же...При этом сразу хочу отметить, что
речь идет далеко не о вокальных данных Самира и талантливейшего Эльнура. Автор
готов признаться, что не раз ходил в бакинские клубы Dasli Qala и Buta, в которых
пел Эльнур. Знаменитая Feelings в его интерпретации абсолютно не уступает прекрасному
исполнению Сергея Пенкина, а Summertime в трактовке Эльнура, на мой взгляд, не
имеет аналога в мире. То есть речь в аспекте конкурсной песни совершенно в другом
- нужно ли было нашей стране первое место за композицию вне национальных корней?
Да, мы все болели за нашу пару, восторгались ребятами, которые в одночасье превратились
и в певцов, и в актеров. Но повторюсь - наш ли это "мотив" (в широком
смысле слова)? Готов выслушать возражения, что-де в композиции звучит тема мугама.
Но, как представляется, это тоже своеобразная дань глобализационной моде на искусство
- привнесение восточных эскизов в европейскую музыку. Однако это не новшество:
данный ход давно уже был апробирован непревзойденным Стингом в дуэте с Cheb Mami
(Desert Rose). Могу опередить и следующий вопрос в мой адрес: а как же выдающийся
Вагиф Мустафазаде, который был влюблен в джаз, никоим боком не имеющий отношения
к азербайджанской культуре? В контексте данного вопроса прежде всего хотел бы
отметить, что даже будучи новатором, тот же М.Дэвис всегда соблюдал основные каноны
джаза, то есть независимо от рождаемого направления (cool, fusion и др.), структуру
джаза он не видоизменял. В свою очередь гениальность В.Мустафазаде в том, что
он создал азербайджанский джаз. И если Майлс - автор стиля fusion, Вагиф - основатель
другого сплава: джаз-мугама. То есть он преломил национальную музыку через призму
"чужого" джаза. И благодаря ему культура Азербайджана заиграла новыми,
яркими гранями, донесшими национальную музыку до различных уголков земного шара.
Уникальность Вагифа и в том, что он также является "Преследователем".
Как и другие гении, он тоже разговаривал музыкой со своими слушателями и был всегда
понимаем. В его музыке - корни народа, любовь к земле, отчизне, улочки Ичери шэхер,
традиции, поэзия, язык, те краски, что делают народ Азербайджана единым и сильным.
Поэтому его музыка жива до сих пор и будет, иншааллах, востребованный следующими
поколениями. Аналогично создавал образы в музыке Рафик Бабаев, вчера и сегодня
- это братья Раин и Рауф Султановы, Салман Гамбаров, Джамиль Амиров. Сегодня и
завтра - Эмиль Ибрагим Мамедов, Шаин Новрасли, Азиза Мустафазаде и др. (прошу
прощения у тех, кого не назвал). (В скобках можно привести оценку Азизы со стороны
армянского музыковеда Артура Казаряна: "Я люблю слушать хорошую музыку. А
для меня хорошая музыка - это Астор Пьяцолла, который создал новую музыку танго,
Азиза Мустафазаде - певица, соединившая восточную музыку с джазом и делающая это
великолепно, вместе с такими гениальными джаз-музыкантами, как Эль Ди Меола и
Дэйв Вейкл)". То есть азербайджанский джаз не стареет, потому что он сохранил
(и сохраняет) национальные корни. Аналогично ворвались в историю мировой классической
музыки корифеи Кара Караев, Фикрет Амиров, Ариф Меликов; через синтез народной
музыки с современной классикой подошла к мировому признанию и Фирангиз Ализаде.
Да и тот же Эльнур великолепно исполняет азербайджанские песни - со своей трактовкой
и широким внутренним миром, от чего его эстрадные варианты только выигрывают и
слушаются. Таким образом, на мой взгляд, только композиции с национальными корнями,
пусть и в современном звучании, могут вывести (как это всегда и было) азербайджанских
исполнителей на мировую арену. А отсюда недалеко и до регалий на всякого рода
конкурсах, будь они хоть трижды политизированы. Как мы видим, тема "Преследователя"
в творчестве Майлса Дэвиса органично привела к обсуждению сегодняшнего Evrovision. |
культура
